из главных преимуществ Силамара, и раз они их двинули на наши земли, то настроены очень серьезно!

– Да, не забывайте, что мы застали имперцев врасплох – они даже оружие не успели разобрать и снарядиться толком, – Вердэн смотрел в корень ситуации. – У нас не было бы шансов против них, успей они это сделать!

– И снова мы вернулись к тому же, с чего еще когда начали – на нашей земле открыто маршируют войска Империи, – мрачно заметил все тот же гаэлец со шрамом. – А людей у нас… да что я говорю, все же и так знают, сколько нас – и сколько среди тех, кто готов за нами пойти, людей и элро, даже не представляющих, с какого конца браться за меч!

– Мы можем помочь, но у нас не так много людей, – Грамбольд до этого тоже предпочитал больше слушать и разбираться. – Мы можем учить ваших людей сражаться, но на это уйдет время. Мы можем, в конце концов, укрыть сколько-то мирных жителей у себя – наши поселения не так-то легко взять внезапным штурмом, и там они будут в безопасности. Но я думаю, никто не захочет уходить. Мои бы люди не пошли, во всяком случае.

– Конечно не захочет, – уверенно кивнул Оро. – В том вся и беда – людей мало. Так мало!

– Зато у Империи больше, чем достаточно… из петушиных яиц они их высиживают, что ли! – досадливо буркнул еще один из гаэльцев. – Барсучье племя непотребное!

– Наша регулярная армия, хотя и меньше, тоже все-таки могла бы потягаться с имперской, – задумчиво произнесла Айду.

– Да кто нам ее даст! – изумленно присвистнул кто-то.

И тут же все собравшиеся наперебой загомонили:

– Ну… а почему бы не попробовать?

– Армия неприятеля разворачивает лагерь на чужой земле безо всякого зазрения совести – это разве не повод королю наконец перестать закрывать глаза на то, что соседи пытаются нас подмять под себя?!

– Я это же самое говорил больше десятка лет назад!

– Чужие воины на открытом марше под окнами его столичного дворца и то не убедят его высочайшее величество короля Леона Мааркана ЛаГаэль, что его брат собрался идти войной на него!

– Но мы-то понимаем, что это именно что открытая война! Мы обязаны это донести до столицы!

– И это нас объявят смутьянами!

– Разом больше, разом меньше – в чем различие?

– Или нас объявят своими слугами и рабами имперцы! Уж лучше называться смутьянами, чем прислужниками!

Через какое-то время обсуждающие, горячась, перешли на родную речь, и всадник перестал разбирать, кто и что именно говорит. Но было очевидно – спорят все о том же, с разных сторон пытаясь подступиться к решению. Пускать все события на самотек никто не собирался, это было видно. Как ни вертели так и эдак гаэльцы все возможности самостоятельно справиться с этой бедой, они понимали – это им будет вряд ли по зубам. Даже северяне, распалившись, ввязались в перепалку – им тоже вовсе не хотелось менять дружественный народ под боком на воинственных имперцев, а благоволившего им правителя – на того, который может в любой момент потребовать северное побережье обратно.

– Тихо! – Грамбольд вроде бы не особенно-то и возвысил голос, но все равно его услышали все и махом притихли. Конунг северян продолжил, уже тише:

– Нордгард поддержит вас и в войне, и в дипломатических вопросах. Это слово конунга людей Горскун. Мы вам поможем – потому что сегодня война пришла к соседу – а завтра придет и к нам. Но я говорил, у нас не так много воинов. Зато ваш собственный конунг сидит и ничего не делает – и я не могу при всем желании сказать, что понимаю его действия. И действительно, нужно заставить его наконец защитить собственный народ!

– Значит, нужно идти в столицу! На аудиенцию к вашему дражайшему… родичу, – гаэлец со шрамом на лице наткнулся на взгляд Айду, к которой обращался, и неохотно скомкал завершение фразы.

– Я точно так же не в восторге от действий короля Леона, как и все вы, – шаманка поморщилась, и Амир сделал себе отметку на подумать о том, что он только что узнал о девушке. – Но меня никто и слушать не хочет при дворце! У него же там советники! Послы! Маги! В конце концов, парадный портрет любимого брата в кабинете!

– Только вот Император уже не помнит сам, кто ему брат, кто чужой… и иногда я думаю, что безумие его не оставило ни капли от прежней личности, оно выжгло его дотла, – Вердэн задумчиво подпер голову кулаком.

– Не надо выгораживать этого стервеца, – неожиданно резко отозвался все тот же мрачный гаэлец.

– Это которого? – полюбопытствовал внезапно Вильманг, и обстановка мигом разрядилась.

Мужчина со шрамом иронично фыркнул и подытожил:

– А любого из. Все они там при дворе хороши. Настолько хороши, что все, у кого есть ум, честь и совесть, бегут оттуда, как от лесного пожара. Что у нашего величества – оба наследника спешно уехали из столицы, опасаясь то ли за свой рассудок, то ли за жизнь, что у его брата – по слухам, глубоко безумного Императора – Вердэн вот, например. Или этот ваш… змеиный бард.

– Кальбар, что ли? – Амир не сдержался, удивился вслух.

– Он, он, – покивал говоривший, – Кстати, а куда он подевался?

– Где-то в селении завяз, в трактир подался, наверное, – ответил Оро. – Ох и поест он нам мозги, что без него совещались, трехрогая сова его самого заешь!

– Ну тут как – нечего было в прошлый раз чуть не в драку лезть, когда его силамарцем назвали, – буркнул Вердэн.

– Силамарской змеей, – темноволосый элро слегка почесал свой шрам. – Это я назвал, и объяснил, почему. И почему это было не оскорбление, а констатация факта.

– Ну вы вроде же как помирились? – это Оро.

– Вроде. Во всяком случае, я не имею против него ничего особо-то, тем более пока он с вами. В отличие от короля, Айду я доверяю, – гаэлец был спокоен, как утес, и сурово-чеканные черты его не отражали вообще никаких явственных эмоций. – По крайней мере, с ней, да еще вот с Вердэном, стало намного спокойнее. А идти под власть Западной Гаэли я не собираюсь – пока я жив, я не буду служить Империи! Даже по принуждению. И наш клан – не будет.

– Не будет, – нестройно отозвались одновременно с разных концов собрания.

– Итак, надо просить помощи у столицы, все согласны? – Вердэн хлопнул ладонью по колену, подводя итог совета.

Собравшиеся вразнобой подтвердили.

– Я выбираю людей и отправляюсь с вами к королю, – кивнул Грамбольд.

– И, конунг, может, тогда все же не ждать милости от дворца, а организовать обучение гаэльских крестьян, готовых защищать свои земли, защищать их с оружием в руках, а не просто с поленом? – Это снова Вильманг.

Грамбольд вопросительно глянул на гаэльцев. Те энергично закивали, принимая предложение северян.

– Хорошо, тогда, пока мы тут, я отряжу ребят из своих, они расскажут и покажут, что к чему. Особо многому научить вряд ли сумеем, времени маловато, но что у нас обычно к шестнадцати годам любой мальчишка умеет – то ваши освоят быстро, – завершил Грамбольд.

Потом еще сколько-то времени собравшиеся потратили на обсуждение остальных вопросов, Айду перезнакомила Амира и его дракона со всеми остальными, в свою очередь северяне также поименно представились гаэльцам. Того темноволосого со шрамом, оказывается, звали Уаллэ, но Амиру отчего-то показалось, что это или сильно сокращенное имя, или прозвище. Именно Уаллэ особенно долго говорил с Грамбольдом на тему обучения людей сражаться, и всадник сделал вывод, что именно этот Уаллэ и руководит воинами, не желающими подчиняться Империи, во всей здешней местности.

Амир втайне опасался, что, когда его спутники заговорят о своем мистическом пророчестве, начнется какая-то неприятная кутерьма, его самого начнут критически рассматривать, будет куча как восторженных фанатиков, так и циничных скептиков, и что он сам угодит между двух огней.

Как оказалось – напрасно.

Брамстонцы, выслушав идею о пророчестве и о том, что юноша с драконом, встреченные случайно Вердэном и Айду, вполне подойдут на роль главной фигуры этого пророчества, отреагировали совершенно не так, как думал Амир. Пророчество не было какой-то тайной – про него, в общем-то, были все в курсе – как в курсе в том же Эллерале о последовательности смены